История одного места: наедине с собой.

Тени почти исчезли. Воздух плавится, искажая пространство. Кажется, время замерло, и проклятое солнце никогда не опустится и не уступит место вечерней прохладе. Природа поблекла, обжигающие лезвия лучей медленно уродуют деревья. Жизнь застыла, сухой жёсткий ветер слабо колышет траву, разнося по округе запах некогда свежих цветов. Редкие облака проносятся над самой землёй, ненадолго накрывая деревья на обочине слабой тенью.
По пыльной дороге, неторопливым шагом, опираясь на дорожный посох, идёт странник. Капюшон его серого мешковатого балахона накрывает тенью лицо до самого подбородка. Старые, потрёпанные временем и дорогой сандалии настолько стёрлись, что подошвы их почти незаметны. За плечами висит котомка с немногочисленными пожитками. Идёт он почти бесшумно, зато посох в руке ритмично и чётко отстукивает каждый его шаг.
Вдруг странник остановился. С минуту смотрел в землю, наконец, поднял голову, окинул взглядом выжженную землю, тяжело втянул ноздрями раскалённый воздух. Потом он долго всматривался в облака, после чего задумчиво пожевал нижнюю губу и пробормотал:
- К дождю.
Подойдя к ближайшему дереву, странник прислонил к нему посох, открыл котомку, достал кожаную флягу с водой и сделал несколько жадных глотков. Убрав флягу на место, он ещё раз оглядел окрестности, что-то буркнул под нос, взял посох и двинулся дальше.
Медленно и размеренно темная фигура приближается к горизонту и через несколько минут растворяется в потоке обжигающего ветра. И только стук деревянного посоха ещё отдаётся в напряженном воздухе, да дорожная пыль заметает неглубокие следы.

Небо потемнело и опустилось. Кажется до него можно достать рукой. Нависшая над самой землёй бесконечная чёрная туча давит на воздух и сжимает пространство. Появляется странное чувство тревоги. Деревья опустили свои тяжёлые ветки над дорогой, трава прижалась к земле, лучи солнца слабо пробиваются сквозь темный небесный занавес. Вдруг небо разрезает молния, и всё вокруг на долю секунды озаряется ярким, ослепляющим светом. Через мгновение воздух наполняется оглушающим грохотом, от которого кровь застывает в жилах, и землю накрывает набегающей дождевой волной.
Сквозь надоедливый шум дождя отчётливо слышится звон кольчуги, цоканье конских копыт и тяжёлое дыхание. По дороге, поднимая тучи брызг, несётся лошадь, а на ней всадник с взъерошенными светлыми волосами, лица его не видно, но чувствуется, что он чем-то взволнован. Рыцарь остановил лошадь, повернул её назад и долго всматривался в темнеющую даль. Ничего не увидев, он сплюнул и выругался, развернувшись, пришпорил коня, но тот лишь медленно побрёл по дороге, еле переставляя ноги. Видно было, что животное загнанное, но всадник ещё раз пришпорил его.
- Но! Старая кляча. Вперёд! – рыцарь страшно выругался и поправил сбрую.
Лошадь фыркнула и легкой рысью двинулась по грязной мокрой дороге. Слышно было что каждый вдох даётся ей с трудом, но всадник лишь кричал и ругался.
Вскоре их силуэт слился с дождём, и тяжёлое дыхание коня, и голос рыцаря поглотил звук падающих капель.

Мелкий моросящий дождь. Всё вокруг серо и неприметно, маленькие иглообразные капли с почти неслышным звуком разрезают пространство и падают в воду, рисуя на лужах круги. Воздух настолько разряжен, что трудно дышать. Быстрые проворные ручьи уносят с дороги камешки и мусор. Листья на деревьях дрожат, совсем как живые, того и гляди, сорвутся с черенков и улетят. Небо затянуто серым туманом, сквозь который не может пробиться солнце о присутствии, которого напоминает лишь незаметный светящийся круг за тучами. Весь этот вид навеивает тоску и по телу пробегает мелкая дрожь.
Но вот слышится скрип и чей-то тихий голос напевающий грустный мотив. По дороге ползёт телега, запряжённая старой кобылкой в которой сидит простой крестьянин в серой рубахе, босяком со старой овчинной шапкой на голове, да несколько пустых бочек свалены кое-как. Копыта лошади, да и вся телега увязают в грязи, покрывающей дорогу с недавнего ливня.
Вдруг тишину нарушил глухой удар и треск, мужик подскочил на месте и оглянулся – одна из бочек вывалилась из повозки и развалилась. Мужичок покачал головой слез с телеги и подошёл к груде досок.
- Эх! Нечистая дёрнула. Тьфу ты!
Сдвинув шапку на лоб, он почесал затылок, вздохнул, сплюнул и погрузил бывшую бочку обратно в телегу.
Забравшись на место, крестьянин дёрнул поводья, и кобылка продолжила неторопливым шагом движение вперёд. Но тут мужика ослепил яркий луч солнца. Он посмотрел наверх – тучи потихоньку рассеиваются, и из-за них выглядывает яркий желтый диск солнца. Последние капли дождя разбиваются о листья деревьев, и ничего кроме грязи на дороге не напоминает недавней грозы. Человек улыбнулся и продолжил напевать свой грустный мотив.

Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо на западе в багровый оттенок. Гигантские массы воздуха на огромной скорости проносятся над самой землёй, унося с собой все что, попадётся на пути. Под их напором деревья клонятся к земле, над дорогой поднимаются тучи песка и пыли, наполняющие пространство и замыкающие его, необъяснимо давя на разум. Небо, разбавленное молочными облаками, потемнело и нахмурилось. Длинные тени убегают вперёд, мечтая вступить в день новый, не пережив старого.
По дороге, прикрывая лицо от дорожной пыли накидкой, бредёт торговец. В руке у него кожаные поводья, удерживающие вереницу из пяти-шести ослов, на каждом из которых по две корзины и по четыре фляги. Время от времени один из ослов фыркает и останавливается, тогда купец подходит к нему и хлопает по боку. Затем отвязывает одну флягу, опустошает её на четверть, наспех привязывает обратно, хватает поводья и прибавляет шагу.
Внезапный, особенно сильный порыв ветра срывает с головы торговца шапку и волочит её по дороге. Тот бросается за ней и впопыхах сильно дёргает поводья. От страха животные бьют копытами по земле, и бешено мотая головами, убегают вперёд. Забыв про шапку, купец неуклюже догнал вереницу и схватил последнее в ней животное за сбрую. Караван остановился, и торговец возвратился назад, поднял шапку, отряхнул её от пыли, выпрямился и посмотрен на запад. Последние лучи солнца исчезают по одному, а завихрения на небосводе становятся всё темнее.
- Не успею, – почти шёпотом проговорил человек.
Опомнившись, он подбежал к животным, которые лишь вертели головами и помахивали хвостами, дожидаясь хозяина, схватил поводья и ускорил шаг.
Всё быстрее и быстрее маленький караван погружается во тьму, и всё быстрее и быстрее тьма накрывает землю, засыпающую под вой неугомонного ветра.